К концу Второй мировой Россия была признанным лидером танкостроения. Её простые и надежные Т-34 и ИС одержали победу над более тяжелыми германскими машинами. Их преемники на десятилетия стали кошмаром для Запада. Во время Берлинского кризиса американские паттоны считались неспособными эффективно поражать советские танки. И вот всё рухнуло – американский M1A2 Abrams стал несокрушимым джаггернаутом, а отечественные машины после войн в Заливе и Первой Чеченской кампании приобрели неважную репутацию. Почему?
Да потому, что универсального оружия не бывает. Как, в частности, не бывает и универсальных артиллерийских орудий. Каждому калибру есть свое дело. И когда советские инженеры стали создавать в начале 1930-х годов тяжелый танк, которому предстояло прорывать примерно такие оборонительные полосы, какие применялись в Первую мировую, они решили дать каждой киске по миске, то есть возложить отдельные боевые задачи именно на те артсистемы, коим они подходят в максимальной степени. Для уничтожения живой силы в двух вращающихся башенках установили два пулемета. Для борьбы с танками в башнях побольше разместили два 45 мм орудия, имевших высокую скорострельность и дульную скорость, достаточную для поражения машин 1930-х годов. А в главной, самой верхней башне поставили трехдюймовку, возложив на неё задачу борьбы с огневыми точками и проволочными заграждениями с помощью осколочно-фугасной гранаты. Так родился пятиглавый дракон РККА танк Т-35. Выпущена была 61 машина.
Сегодня о нем вспоминают как о техническом курьёзе, а ведь это уникальный памятник эры индустриальной. Создавать орудия, укрывать их броней, перемещать на гусеницах с помощью двигателя внутреннего сгорания тогда уже умели. И, поскольку о трудностях передачи сообщений в условиях боя знали не понаслышке, свели максимум боевых средств в одну машину. Ведь Владимир Триандафиллов уже создал теорию глубокой операции, одновременного поражения всей тактической глубины противника различными видами оружия. А тут всё под рукой…
Почему отечественные танки в Первую Чеченскую кампанию оказались так уязвимы на улицах Грозного? Специалисты Уралвагонзавода объясняют это самоубийственным соотношением танков и противотанковых средств, аж один к семи. (Причины, заставившие политиков послать армию в бой без артподготовки, кто-то сочтет вескими, кто-то нет, но факт остается фактом: важнейшей задачей тогда считалось сохранение административных и жилых зданий.) То есть сразу несколько сепаратистских гранатометчиков аккуратно выцеливали одну и ту же точку и палили туда. Этого не вынесла бы даже активная броня, пакеты с которой в традиционной спешке не были снаряжены взрывчаткой1. А у Т-35 (у кого есть возможность – полюбуйтесь на него в музее в Кубинке) на такой случай были пулеметы с круговым обстрелом: если танку хватает пяти гранат, то гранатометчику больше одной пули не надо… Другое дело, что сложная конфигурация корпуса не позволяла Т-35 при большом весе иметь достаточную толщину брони. Увы, это стало понятно лишь задним числом, так что в контрнаступлении под Москвой смогла принять участие только пара пятиглавых, остальные были потеряны раньше…
Конечно, иметь в танке два разнокалиберных орудия совсем неплохо. Даже сегодня. Ведь для разрушения укреплений нужен фугас калибром покрупнее; пехоте, если она имела глупость собраться под открытым небом, в пору придется снаряд (того же калибра) со сформированными поражающими элементами, этакими стрелками, пропарывающими не только плоть, но и кевлар бронежилета. Причем, желательно, выпущенный из нарезного ствола, что важно при многих режимах огня. А вот для поражения бронетанковой техники требуется подкалиберный снаряд, летящий со скоростью 1500–1700 м/с и выпущенный из ствола гладкого. Его-то и считают для танка главным, калибром 125 мм у нас и 120 мм у янки и германцев. Второе орудие сегодня есть разве что в виде противопехотного миномета у израильских танков Merkava. От всего остального отказались ещё во время Второй мировой, хотя до 1944 года американцы активно использовали средний танк M3 Grant, оснащенный 37 и 76 мм орудиями. И триумф, сделавший M1A2 Abrams в общественном мнении самым грозным танком планеты, был достигнут благодаря применению весьма старых принципов.
В материалах о войне в Заливе нет-нет да и натыкаешься на горделивое утверждение: мол, янки разнесли иракские танковые подразделения в пух и прах. Да, это правда. Но правда не вся. Советские Т-72 поставлялись Ираку в экспортном варианте и стреляли бронебойными снарядами 3БМ9 и 3БМ12, снятыми у нас с вооружения ещё в 1970-х. На дистанциях дальше 1500 м пробить лобовую броню абрамсов и примкнувших к ним британских челленджеров они не могли, а ближе отнюдь не искавшие приключений англосаксы и не подбирались. Пользуясь превосходством в средствах наблюдения (прежде всего в тепловизорах) и радиоэлектронной борьбы, забивавших иракские диапазоны, но обеспечивающих своим частям стабильную связь, они давали целеуказания на шедшие чуть сзади боевые машины пехоты Bradley, которые и расстреливали иракскую бронетехнику противотанковыми ракетами TOW с дальних дистанций. Так что в 1991 году, когда многонациональный советский народ наслаждался прелестями перестройки и гласности, американцы опробовали в деле свою интерпретацию теории глубокой операции Триандафиллова и доктрины Огаркова. Опробовали, правда, сугубо организационно – целеуказания давали устно, хоть и по цифровым каналам связи со стойким крипто.
Ну а современное повышение эффективности американских броневых машин связано с приходом в них информационных технологий. И тут нет ничего не только мистического, но даже неожиданного. Для доказательства опять нырнем в историю к пятиглавому дракону. Т35 ещё называли сухопутным дредноутом. Дредноут – это броненосный корабль, тяжелые орудия которого имеют один калибр, первоначально – 12 дюймов, что не только позволяет наносить противнику тяжкие повреждения, но и облегчает пристрелку. А у Т35 были и орудия двух калибров, и пулеметы… И вот в 1935 слушатели Артиллерийской академии разработали централизованную систему целеуказания и наводки орудий тяжелых танков. Воплощена она была в танковом приборе управления артиллерийским огнем и пристрелкой ТПУАОиП. Опробованный на опытном танке, он включал в себя морской дальномер “Барр и Струд” с базой шесть или девять футов; часовые указатели Мильмана, вероятно сельсины, работающие в индикаторном режиме; и, главное, вычислитель Гаврилова, наверняка аналоговый, электромеханический. В сентябре 1936 года было продемонстрировано, как наводчики, получая целеуказания лишь от стрелок приборов, вели огонь по невидимым целям на дистанциях от 300 м до 3 км. Так вот, из 38 выстрелов 11 оказались точными, и ещё 13 снарядов легли в непосредственной близости от мишеней2.
На вооружение этот прибор не поступил, да и не мог поступить. Все же задачи информационной эры невозможно эффективно решать технологиями эры индустриальной, а условия эксплуатации техники в сухопутных войсках куда жестче, чем и на флоте, и в авиации (где подобные системы прижились в Первую мировую и Вторую мировую соответственно).
Так что какой-то сверхэффективностью западные танки не обладают, секрет – в их грамотном применении, отсутствии навязанных политиками ограничений… И Force XXI Battle Command Brigade and Below (командно-информационная система управления бригадой и нижестоящими подразделениями на поле боя) – технология, на которую американцы возлагают главные надежды в повышении эффективности использования вооруженных сил, – это, по большому счету, тот же ТПУАОиП. Только выполненный по современной твердотельной технологии, получающий данные не от одного оптического, а от массы лазерных дальномеров, увязанных с GPS. В результате, как и следует из сетевой парадигмы, целеуказания может дать каждый, кто видит противника, а командир, взаимодействуя с алгоритмами, должен лишь найти оптимальный путь решения боевой задачи. Танками, БМП, вертолетами, штурмовиками, артиллерией.
Ну и не надо забывать хвалить себя! Т35 регулярно выходил на парады, да отметился на плакате аж в 1943 году, когда о боевом применении пятиглавых речи быть уже не могло…